Вы здесь

Петр Первый

«Чтобы понять тайну русского народа, — писал Л.Н.Толстой, — нужно хорошо и глубоко узнать его про­шлое: нашу историю, коренные узлы ее...»

Отсюда становится понятным, почему именно эпоха Петра Первого, время бурных и решительных преобразо­ваний и перемен в России, могла так надолго приковать к ^ебе творческое внимание А.Н.Толстого. Над историческим романом «Петр Первый», над подготовкой отдельных его томов Алексей Толстой, как известно, работал на протяжении примерно двух десятилетий.

В первой книге романа (1930) Петр как преобразова­тель показан тесно связанным со своим временем и средой. Писатель раскрывает в нем яркую одаренность большого государственного человека, видит в его смелой мысли, стойкости и упорстве отражение лучших черт русского национального характера. Одновременно автор правдиво показывает, какой непосильной тяжестью ложились из­держки реформ на плечи простого народа. Царь-реформа­тор выступает перед читателем не готовой, сложившейся уже личностью. Писатель изображает своего героя в дина­мике, в развитии, в процессе сложного его формирования.

Первый том захватывает самое раннее детство царя. Впервые читатель видит Петра испуганным ребенком в съехавшей набок Мономаховой шапке, когда по требова­нию бунтующих стрельцов царица показывает его с крыль­ца народу. Вот он — двенадцатилетний подросток, «маль­чик с глуховатым голосом и немигающими совиными глазами», которого Алексашка Меньшиков, будущий его фаворит, учит «хитрости» — продевать сквозь щеку иглу... Затем это Петр, уже расправляющий крылья, дающий первый отпор притязаниям своей старшей сестры Софьи: во время торжественного крестного хода в соборе он всту­пает с нею в пререкания, в резкий спор за право нести икону.

Далее это нескладный долговязый юноша, с еле про­бивающимися усиками на загорелом лице, который нелов­ко и застенчиво пытается танцевать заморский танец с Анхен Монс на веселой вечеринке у Лефорта в Немецкой слободе. Затем это молодой царь, вернувшийся из поездки в Европу. С неукротимой яростью расправляется он с непокорными стрельцами в октябре 1698 года, участвуя сам в жестоких казнях.

В сюжете романа особо оттеняется, что юность и молодость Петра были полны острых, драматических столкновений и напряженной борьбы за власть. Петр по­степенно набирает силы, накапливает опыт, переживает неизбежную стадию первых неудач и поражений и тогда лишь подходит вплотную к осуществлению намеченных им преобразований.

Во втором томе (1934) читатель видит Петра в горячке его государственных начинаний — в подготовке новых законов и установлений, в мероприятиях по перевооруже­нию русского войска, в строительстве флота. Толстой по­казывает его в обстановке азартной работы на Воронеж­ской верфи, в кузнице, где Петр сам участвует в ковке якоря для нового сорокапушечного корабля «Крепость».

Под Нарвой мы видим Петра, со спокойной делови­тостью заряжающего пушку; он метко стреляет, удачно попадая в стену крепостной башни шведов.

Показывая все это, А.Толстой полностью избежал идеализации «царя-плотника». Уже одна встреча Петра под Азовом с боярином Стрешневым, которого царь жестоко «учит» за допущенную тем халатность в снабжении войск продовольствием, — одна такая сцена исключает возмож­ность упрека в идеализирующей гримировке Петра.

Из главы в главу, от одной части к другой в образе Петра выявляются все новые и новые штрихи. Он как бы на наших глазах превращается в зрелого государственного мужа, со спокойной рассудительностью осуществляющего свою трудную политическую программу.

В третьей книге (1945), когда А.Толстой рисует приезд Петра в только что отстроенный Петербург или когда Петр показан в обстановке победного штурма Нарвы, в сцене официальной капитуляции шведов, — он как будто вырас­тает на голову; в нем подчеркивается величавая осанка, властное спокойствие, уверенность в себе повелителя одно­го из сильнейших европейских государств... Особую ре­льефность, объемность фигуре Петра придает то, что рядом с ним или, вернее, вокруг него писатель дает целую серию портретов его современников — правителей соседних го­сударств, политических врагов Петра или его ближайших сподвижников.

Роман А.Толстого густо населен людьми, у каждого из которых не только свой облик, но и своя судьба. Но всех их объединяет поступательное и неуклонное движение вперед и вверх по жизненной лестнице. Толстой любуется тем, как выходец из незнатной среды Александр Меньши­ков становится первым сановником, правой рукой государя; как деревенская девчонка Санька Бровкина превраща­ется в знатную боярыню Волкову, а кабальный холоп Ивашка Бровкин вырастает в крупного негоцианта; как скромный иконописец из Палеха Андрюшка Голиков едет учиться своему ремеслу в саму Италию.

Роман А.Толстого «Петр Первый» остался незавер­шенным. Усилившаяся болезнь и смерть писателя (1945) оборвали работу. Последнее, что он успел написать, была шестая глава третьего тома.

В романе писатель изображает широкий поток исто­рической жизни, целую панораму страны, судьбы не только отдельных героев, узкого круга лиц, но и всего народа в его большом движении. Этим определяется и ряд таких суще­ственных моментов художественной структуры всего про­изведения, как широкая масштабность рисунка; выдвиже­ние на первый план исторических, а не вымышленных героев; наличие хроникальных элементов в развитии сюжета; многоплановость композиции и т.п.

Содержание третьей книги — это успехи преобразова­ний, первые ощутимые плоды петровских реформ. Пока­зана сила петровской армии, крепнущая военная мощь России начала XVIII века, и вместе с тем рисуется культур­ный подъем в русском обществе, властное проникновение нового, светского начала в аскетический средневековый уклад старой Руси. Создававшаяся в годы Великой Отече­ственной войны третья книга «Петра Первого» особенно ярко развертывает тему славы русского оружия, тему геро­изма и подвигов русских солдат.

За всем этим стоит одно — заветная мечта царя сделать Россию богатой державой, а русского человека счастливым. В утверждении этой гуманистической идеи и нашел Тол­стой разрешение своих сомнений относительно правдивос­ти как прошлого, так и настоящего своей Родины. Любые, самые тяжкие, кровоточащие проблемы, считал он, обяза­ны отступить перед высшей истиной: «Цель всех усилий — человек, высшая творимая и творческая форма природы».

 

Предмет: