Н. А. Некрасов. Поэма «Русские женщины» («Княгиня Трубецкая»)

Поэма Николая Алексеевича Некрасова «Русские женщины» (первоначальное название «Декабристки», 1871–1872 гг.) посвящена беспримерному подвигу одиннадцати дворянок — жен осужденных участников восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.

Первой в Сибирь за своим мужем князем Сергеем Трубецким последовала Екатерина Ивановна Трубецкая (урожденная графиня Лаваль). Молодая, богатейшая красавица Петербурга, выросшая в роскошном дворце на Английской набережной, добровольно отреклась от дворянских титулов, прав состояния, наследства и комфорта, чтобы разделить каторжный труд и тюремное заключение любимого мужа.

Некрасов лично встречался в Москве с вернувшимся из сибирской ссылки декабристом С. Г. Волконским, читая ему главы поэмы со слезами на глазах.

Поэма открывается драматической сценой прощания княгини Трубецкой со старым отцом-графом. Отец рыдает, умоляет остаться, пугая нечеловеческими ужасами сибирской каторги, но решение Екатерины Ивановны непоколебимо:

«Полна любви, святыне верна, / Покинула она / Родной свой кров, отца седого, / И в путь пустилась вновь... / «Нет, я не жалкая раба, / Я женщина, жена!».

Путь княгини на перекладных сквозь снежные заносы Тюмени, Тобольска и тайги длится долгие недели. В бреду дороги перед ее глазами всплывают картины блестящего петербургского прошлого: итальянские палаццо, балы, звуки вальса — и страшный контраст: звон кандалов и каторжные рудники Нерчинска.

Кульминация поэмы — грандиозный драматический диалог-поединок в Иркутске между княгиней Трубецкой и старым губернатором Цейдлером, получившим тайное указание императора Николая I любыми способами заставить княгиню повернуть назад.

Губернатор использует весь арсенал психологического давления:

- Пугает ужасным климатом («Там восемь месяцев зима, / Деревья там не растут»);

- Лишением всех гражданских прав: дети, рожденные на каторге, будут записаны в казенные крестьяне;

- Ужасом тюремного быта: каторжники — это пять тысяч убийц и клейменых разбойников в одной казарме;

- Наконец, требует подписать отречение от дворянства и заявляет, что дальше она пойдет по этапу пешком в колонне каторжников.

Однако на все угрозы княгиня отвечает с несокрушимым достоинством: «Иду! мне всё равно!».

Увидев, что перед ним не избалованная светская кокетка, а святая душа героини, губернатор Цейдлер ломается. Старый генерал не выдерживает, роняет слезу и бросает инструкции государя:

«Не смею вас долее держать! / Я вас в рудники пущу!.. / Эй, ямщика!.. Скорей карету!».

Некрасов возвеличивает подвиг русской женщины до масштаба национальной святыни. Трубецкая доказала, что любовь, соединенная с понятием высшего нравственного долга, сильнее любого царского указа, железа кандалов и сибирских морозов. Ее образ стал путеводной звездой для всей последующей освободительной мысли России.