Василь Быков

БЫКОВ ВАСИЛЬ ВЛАДИМИРОВИЧ (род. в 1924) -прозаик.

В своих произведениях — повести «Журавлиный крик» (1960), рассказах «Смерть человека» (1957), «Двадцатый» (1958) и др. — писатель изображает героизм фронтовых будней, мужество солдат.

Этой же теме посвящены и произведения последних лет — книги «Третья ракета» (1962), «Мертвым не больно» (1966), «Дожить до рассвета» (1974), «Сотников» (1970), «Обелиск» (1972), «Его батальон», «Знак беды» (1983), «Карьер» (1988), «В тумане» (1989).

Василь Быков стал участником войны в 18 лет. Было военное училище, был фронт. Сначала пехота, затем истре­бительная противотанковая артиллерия. Был ранен, счи­тался без вести пропавшим, даже имя его осталось на одной из братских могил тех лет. Писатель, отвечая на вопросы журналистов, говорил: «Я всегда писал о том, что видел и пережил сам, что пережили мои товарищи. Конечно, в моих книгах нет буквального воспроизведения жизненных ситуаций. Но все, о чем я пишу, так или иначе было».

Повесть «Обелиск» была впервые опубликована в 1972 году и сразу вызвала поток писем, приведших к дискуссии, развернувшейся в печати. Речь шла о нравственной стороне поступка героя повести Алеся Мороза; один из участников дискуссии рассматривал его как подвиг, другие как необ­думанное решение. Дискуссия позволила проникнуть в самое существо героизма как идейно-нравственного поня­тия, позволила постичь многообразие проявлений герои­ческого не только в годы войны, но и в мирное время.

Содержание произведения не исчерпывается обраще­нием к прошлому. В повести писатель стремится рассмот­реть во всей протяженности судьбы тех, кто погиб в войну, и тех, кто выжил, но продолжает чувствовать себя бойцом. Бойцом за справедливость, за восстановление имен и под­вига погибших.

Повесть пронизана характерной для Быкова атмосфе­рой раздумья. Автор строг к себе и своему поколению, потому что подвиг периода войны для него — основная мера гражданственной ценности и современного человека.

На первый взгляд, учитель не совершил подвига. За войну он не убил ни одного фашиста. Он работал при оккупантах, учил, как и до войны, ребят в школе. Но это только на первый взгляд. Учитель явился к гитлеровцам, когда те арестовали пятерых его учеников и потребовали его прихода. В этом и есть подвиг. Правда, в самой повести автор не дает однозначного ответа на этот вопрос. Он просто вводит две политические позиции: Ксендзова и Ткачука. Ксендзов как раз убежден, что подвига не было, что учитель Мороз не герой и, значит, зря его ученик Павел Миклашевич, чудом спасшийся в те дни арестов и казней, чуть ли не всю оставшуюся жизнь потратил на то, чтобы имя Мороза было запечатлено на обелиске над именами пятерых погибших учеников.

Спор Ксендзова и бывшего партизанского комиссара Ткачука разгорелся в день похорон Миклашевича, кото­рый, как и Мороз, учительствовал в сельской школе и уже одним этим доказал свою верность памяти Алеся Ивано­вича.

У таких, как Ксендзов, есть достаточно разумных доводов против Мороза: ведь тот сам, оказывается, ходил в немецкую комендатуру и добился, чтобы открыли школу. Но комиссар Ткачук знает больше: он проник в нравствен­ную сторону поступка Мороза. «Не будем учить мы — будут оболванивать они» — вот принцип, который ясен учителю, который понятен и Ткачуку, присланному из партизанско­го отряда, чтобы выслушать объяснения Мороза. Оба они познали истину: борьба за души подростков продолжается и во время оккупации.

Борьбу эту учитель Мороз вел до самого последнего своего часа. Он понимал, что обещание фашистов освобо­дить ребят, устроивших диверсию на дороге, если явится их учитель, — ложь. Но не сомневался в другом: если не явится, враги используют этот факт против него, дискре­дитируют все, чему он учил детей.

И он пошел на верную смерть. Знал, что казнят всех — и его, и ребят. И такой была нравственная сила его подвига, что Павлик Миклашевич, единственный уцелевший из этих ребят, пронес идеи своего учителя через все жизнен-

ные испытания. Став учителем, он передал морозовскую «закваску» своим ученикам. Ткачук, узнав, что один из них, Витька, недавно помог поймать бандита, удовлетворенно заметил: «Я так и знал. Миклашевич умел учить. Еще та закваска, сразу видать».

В повести намечены пути трех поколений: Мороза, Миклашевича, Витьки. Каждое из них достойно совершает свой героический путь, не всегда явно видимый, не всегда всеми признаваемый.

Писатель заставляет задуматься над смыслом героизма и подвига, не похожего на обычный, помогает вникнуть в нравственные истоки героического поступка. Перед Моро­зом, когда он шел из партизанского отряда в фашистскую комендатуру, перед Миклашевичем, когда он добивался реабилитации своего учителя, перед Витькой, когда он бросился защищать девушку, была возможность выбора. Возможность формального оправдания их не устраивала. Каждый из них действовал, руководствуясь судом собст­венной совести. Такой человек, как Ксендзов, предпочел бы скорее всего устраниться.

Спор, который ведется в повести «Обелиск», помогает понять преемственность героизма, самоотверженности, ис­тинной доброты.